вторник, 13 ноября 2012 г.

Куколка крупеничка

Крупеничка

Вот и я себе решила сшить оберег, ужочень она милая. Внутри гречка и денежка! пока фото только такое! 


 почему-то мне не захотелось обвязывать платочек вокруг шеи, казалось это душит куколку. А вот Так носили платочки мои прабабушки, на том я и остановилась.

Так рассказывают ста­рые люди.
У воеводы Всеслава была единственная дочь, по имени Крупеничка. Шел год за годом, и из русой девочки с голубыми глазами обратилась Крупеничка в редкостную красавицу. Стали подумывать родители, за кого отдать ее замуж. Выдавать дочку на чужую сторону они и думать не хотели и выби­рали такого зятя, чтобы жить всем вместе и никогда не расставаться с Крупеничкой.
Слава о дивной красавице далеко разносилась вокруг, и Всеслав этим очень гордился. Но старая мамушка Варварушка боялась такой славы и всегда сердилась, когда ее расспрашивали о красоте Крупенички.
—  Никакой красавицы у нас нету! — ворчала она. — Вон у соседей — у тех правда красавицы дочери. А у нас — девица как девица: таких везде много, как наша.
А сама налюбоваться и наглядеться не могла на свою Крупеничку. Знала, что красивей ее никого нет; и красивее нет, и добрей, и милей нету. Старые и молодые, бедные и богатые, свои и чужие — все любили Крупеничку за ее доброе сердце.
В народе даже песенка про нее сложилась:
Крупеничка, красная девица, 
Голубка ты наша, радость-сердце, 
Живи, цвети, молодейся, 
Будь всем добрым людям на радость!
Летела, летела слава о красоте Крупенички и долетела до татарского становища, до военачаль­ника Талантая.
—  Гой вы, храбрые воины, удалые наездники! Покажите-ка мне, что за красавица такая дочка воеводы Всеслава, Крупеничка! — сказал Талантай. — Не годится ли она в жены нашему хану?
Сели на коней три наездника, надели на себя халаты: один надел халат зеленый, точно трава; другой — серый, точно дорога лесная; третий — коричневый, как сосновый ствол.
Прищурили наездники хитрые глаза, улыбну­лись друг другу одними углами губ, задорно встрях­нули бритыми головами в мохнатых шапках и по­ехали-поскакали с молодецким покриком. А через несколько дней вернулись и привезли с собой Талантаю, для хана своего, подарок: дивную краса­вицу — Крупеничку.
Шла она с мамушкой Варварушкой купаться в озере, а в лесу, как нарочно, ягодка за ягод­кой — спелая земляника так и заманивает глубже в чащу. А мамушка все рассказывает ей про одолень-траву, что растет белыми звездами среди озера — надобно собрать этой одолень-травы и в пояс зашить, и тогда с человеком никакой беды не случится: одолень-трава всякую беду отведет. И вскрикнуть обе не успели, как поднялась вдруг перед ними столбом серая пыль с тропинки, с одной стороны сорвался с места сосновый пень лесной и бросился им под ноги, а с другой стороны прыгнул на них зеленый куст. Подхватили они Крупеничку — и тут только увидала мамушка Варварушка, что это был за куст зеленый. Вцепилась она в него что было силы, но хитро извернулся татарин и вы­скользнул из своей одежды, злодей. Варварушка так и повалилась на землю с зеленым халатом в руках. А что было дальше, она не знала, не ведала, точно затмился с горя ее рассудок. Сидит она целыми днями на берегу озера, глядит на простор воды да все приговаривает:
—  Одолень-трава! Одолей ты мне горы высо­кие, долы низкие, озера синие, берега крутые, леса дремучие, дай ты мне, одолень-трава, увидеть мою милую Крупеничку!
Сидела она так-то над озером да горевала и плакала, как вдруг подошел к ней прохожий ста­ричок — низенький, тощенький, с белой бород­кой, с сумочкой за плечами — и говорит Варварушке:
—  Одолень-трава! Одолей ты мне горы высо­кие, долы низкие, озера синие, берега крутые, леса дремучие, дай ты мне, одолень-трава, увидеть мою милую Крупеничку!
Сидела она так-то над озером да горевала и плакала, как вдруг подошел к ней прохожий ста­ричок — низенький, тощенький, с белой бород­кой, с сумочкой за плечами — и говорит Варварушке:
—  Иду я в дальнюю сторону басурманскую. Не снести ль кому от тебя поклон?
Посмотрела на него Варварушка и спрашивает:
—  А кто ты таков, добрый человек? Как тебя зовут?
—  А зовут меня Одолень-трава. Обрадовалась Варварушка, бросилась с плачем старичку в ноги и опять заголосила, как безумная:
—  Одолень-трава! Одолей ты злых людей: лихо бы на нас не думали, дурно бы нам не делали. Верни, старичок, мне мою Крупеничку!
Выслушал ее старичок и ласково ответил:
—  Коли так, будь же ты мне в дороге верной спутницей, в трудах — помощницей!
Так сказал он мамушке и взмахнул рукавом над ее головою. И тотчас Варварушка обратилась в дорожный посох. С ним и пошел старичок в путь-дорогу. Где гора крута, посошок ему опорой слу­жит, где чаща густа — он кусты раздвигает, где собаки злы — он их отгоняет.
Шел, шел старичок и пришел в татарское стано­вище, где жил Талантай и где снаряжали в ту пору караван для отсылки хану драгоценных подарков. Отсылали золото и меха, камни самоцветные и сна­ряжали в дальний путь красавиц невольниц.
Среди них была и Крупеничка.
Остановился старичок у дороги, по которой дол­жен был идти караваи, развернул свой узелок и начал раскладывать будто для продажи разные сласти — тут у него и мед, и пряники, и орехи. Огляделся он по сторонам — нет ли кого, поднял над головой и бросил оземь свой посох дорожный, потом взмахнул над ним рукавом — и вместо посоха поднялась с травы и стоит перед ним мамушка Варварушка.
—  Ну, теперь, мамушка, не зевай, — говорит ей старичок. — Гляди во все глаза на дорогу: на нее вскоре упадет малое зернышко. Как упадет, бери его скорей, зажимай в руке и береги, покуда домой не вернемся. Смотри не потеряй зернышка, коль мила тебе твоя Крупеничка.
Вот и тронулся караван из становища; проходит он по дороге мимо старичка, а тот на лужайке сидит, разложил вокруг себя сласти и приветливо покрикивает:
—  Кушайте, красавицы, соты медовые, пряники душистые, орехи калёные!
И мамушка Варварушка ему поддакивает:
—  Кушайте, красавицы: веселее будете, румя­нее станете!
Увидели их татары, велели сейчас же сластями красавиц попотчевать. И старики понесли им свое угощение:
—  Кушайте, кушайте на здоровье! Обступили  их  девушки; одни посмеиваются, другие молча глядят, третьи печалятся, отворачи­ваются.
—  Кушайте, девицы! Кушайте, красавицы!
Еще издали завидела Крупеничка свою ма­мушку Варварушку. Сердце у нее так в груди и запрыгало, а лицо побелело.
Чувствует она, что неспроста пришла сюда ста­руха и неспроста не признает ее, а идет к ней словно чужая: не здоровается, не кланяется, идет прямо на нее, во все глаза глядит и только громким голосом твердит одно и то же:
—  Кушайте, милые, кушайте!
Старичок тоже покрикивает, а сам во все сто­роны раздает кому орехов, кому меду, кому пряни­ков — и всем стало вдруг весело.
Подошел старичок поближе к Крупеничке да как выбросит в воздух в левую сторону от нее у всех над головами целую горсть гостинцев, да еще горсть, да еще горсть… Кинулись девушки ловить да подбирать гостинцы, а он взмахнул рукавом над Крупеничкой в правую сторону — и Крупенички не стало. Только упало вместо нее на дорогу малое гречишное зернышко.
Бросилась за ним мамушка Варварушка, схва­тила зернышко в руку и зажала крепко-накрепко, а старичок махнул и над нею рукавом — и вместо Варварушки поднял с земли дорожный посох.
—  Кушайте, красавицы, кушайте на здоровье!
Роздал он поскорее все остатки, встряхнул пус­тым мешочком, поклонился всем на прощанье и пошел потихоньку своим путем, опираясь на посох. Татары ему еще воловий пузырь с кумысом на дорогу дали.
Никто и не заметил сразу, что невольниц стало на одну меньше.
Долго ли, коротко ли, возвратился благопо­лучно старичок на тот самый берег, где повстре­чался с мамушкой Варварушкой, где вдоль по озеру раскинулись зеленые широкие листья и белыми звездами по воде цвела одолень-трава. Кинул он оземь свой посох дорожный — и перед ним опять стоит мамушка Варварушка: правая рука в кулачок зажата и к сердцу приложена — не ото­рвешь.
Спросил ее старичок:
—  Укажи мне: где здесь у вас поле, никогда не паханное, где земля, никогда не сеянная?
—  А вот тут, около озера, — отвечает Варва­рушка, — поляна никогда не пахана, земля никогда не сеяна; цветет она чем сама засеется.
Взял тогда старичок из рук у нее гречишное зернышко, бросил его на землю несеяную и сказал:
—  Крупеничка, красная девица, живи, цвети, молодейся добрым людям на радость! А ты, греча, выцветай, созревай, завивайся — будь ты всем людям на угоду!
Проговорил — и исчез старичок, как будто никогда его здесь и не было. Глядит мамушка Вар­варушка, протирает глаза, будто спросонья, и видит перед собой Крупеничку, красавицу свою ненагляд­ную, живую и здоровую.
А там, где упало малое зернышко, зазеленело не виданное доселе растение, и развело оно по всей стране цветистую душистую гречу, про которую и теперь, когда ее сеют, поют старинную песенку
Крупеничка, красна девица,
Кормилка ты наша, радость-сердце.
Цвети, выцветай, молодейся,
Мудрее, курчавей завивайся,
Будь всем добрым людям на угоду!
Во время посева, 13 июня, в день Гречишницы, в старину всякого странника, бывало, угощали ка­шей — досыта. Странники ели да похваливали и желали, чтоб посев был счастливый, чтоб гречи уродилось на полях видимо-невидимо, потому что без хлеба да без каши — ни во что и труды наши!
Николай Дмитриевич Телешов

2 комментария:

  1. Даша,у тебя такая хорошенькая Крупеничка получилась!

    ОтветитьУдалить
    Ответы
    1. Спасибо! я вот про цветовую грамму смущаюсь.

      Удалить